Милосердие выше справедливости (с)
Название: Подводные течения
Автор: Laora
Фандом: One Piece
Пейринг/Персонажи: Зоро/Робин, Мугивары
Категория: гет
Размер: драббл, 928 слов
Рейтинг: PG-13
Жанр: романс
Краткое содержание: От пледа до молчания, от молчания до танго.
читать дальше1. Плед.
Погода была не самой подходящей, чтобы читать на улице. С закатом начало холодать. Пока ее нынешние товарищи ужинали, переговариваясь не так оживленно, как обычно, и не упоминая о недавней встрече с адмиралом Аокидзи, Робин читала чуть в стороне, за столом, который ей принес Чоппер. Следовало зайти в палатку, взять что-нибудь из одежды, чтобы не мерзнуть...
Угасающий свет загородила знакомая фигура. Робин подняла голову: к ней, чуть пошатываясь от неумеренного количества выпитого, подошел Зоро. Уронил ей на колени скрученный в рулон плед:
— Укройся.
И ушел с таким деловитым видом, будто его ожидала как минимум сотня не поверженных врагов.
Робин посмотрела на плед. Потом — на спину удаляющегося Зоро; негромко рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
Это «Укройся» что-то ей напомнило: Робин могла бы поклясться, что лицо Зоро сейчас краснее помидора.
— Только слабые сердцем простуживаются, а? — сказала тихо, не сводя взгляда с его спины.
«Да, я стала слаба сердцем с вами. Слишком счастлива: так не бывает.
Простите».
Плед был с цветочным орнаментом — единственный из всех, что имелись на «Мерри». За время совместных посиделок на палубе Зоро успел запомнить, в какой плед кутается Робин, если ей холодно.
— Спасибо, мечник-сан, — окликнула, разворачивая этот плед и укрываясь им, будто королевской мантией.
Уходивший Зоро поднял руку — дескать, ничего особенного.
2. Молчать.
Ророноа Зоро не умел врать.
Он не помнил в точности, с чего все началось — может, с того раза, когда он обливался водой в жаркий день, а Робин смотрела. Ей было «завидно», как призналась позже, смеясь; ему — неловко.
Она была фруктовиком и слабела от воды, поэтому старалась погружаться в нее только находясь в относительной безопасности. Зоро не отрицал, что способности фруктовиков бесценны, но сам к таким не стремился. Недостатки казались ему более весомыми.
— Пока я в этой команде — никогда не съем дьявольский фрукт, — усмехнулся Зоро тогда. — Надо же кому-то вас, фруктовиков чертовых, вытаскивать.
— «Вас»? — улыбнулась Робин.
Зоро досадливо махнул рукой: слово — не воробей, а у него и впрямь лучше всего складывались отношения с фруктовиками. По приглашению одного из них Зоро когда-то присоединился к команде...
У нее был «мокрый» голос — если только голос может таким быть. Как вода в жаркий день. Ее хотелось слушать.
Он сражался, чтобы жить, она жила, чтобы сражаться; женщина, которую невозможно забыть, одна встреча с которой заставляет стеклянные лампочки в голове лопаться со звоном: Зоро остается в темноте.
Перегорели последние предохранители; мечи в руках — у каждой вещи, у каждого человека в мире есть свое дыхание.
Отринь боль потерь — тебе это сейчас ни к чему. Ты видишь цель — так ударь, остальное — потом.
Ророноа Зоро не умел врать, даже себе, поэтому вынужден был признать, что Нико Робин для него — особенная.
До Эниес Лобби он спасал ее. Позже уже Робин возвращала услугу: то в сеть из рук поймает, уберегая от верной смерти после падения с немереной высоты, то вытащит из-под атаки очередного адмирала Дозора.
Ни времени, ни умения разговаривать по душам у Зоро и Робин не было.
Впрочем, они и без того неплохо понимали друг друга. Возможно, это понимание вылилось бы в нечто большее… Будь у них хоть немного времени.
Но времени не осталось совсем; а потом — расставание на два года.
И снова — протянутая рука в попытке вытащить из губительной воды и, после — клинки против клинков, позволь тебя защитить, Нико Робин.
И молчание.
«Мы называем это металлом».
Фигура, напоминающая амфору с выдержанным вином; статуи закрывают глаза, а среди них — она, такая же молчаливая и неподвижная.
«Я и она. И молчание между нами — металл».
Ророноа Зоро не привык проигрывать. Но в любви — не как в бою, можно лежать на диване в аквариуме и, зевая, просматривать забытую Робин книгу.
Сосредоточиться на цели. Рисковать жизнью.
«Мы называем это металлом».
А потом она как-то сказала:
— Ты стал выше, Зоро.
3. Танго на двоих.
…Официальный прием плавно перешел в сплошное непотребство.
Собственно говоря, так происходило всегда, стоило Зоро увидеть Робин в вечернем платье, а Робин — Зоро в деловом костюме. Через пару минут после этого они тихо и незаметно исчезали, бросая все трудности на своих младших товарищей плюс Санджи. И на Фрэнки с Бруком, от которых проку было и того меньше.
— А где Робин? — Фрэнки оставался единственным, кто до сих пор задавал этот вопрос. Остальные уже привыкли — даже Санджи не спешил бросаться в бой, препоручив «чертову мечнику» одну из своих наглядных мэллорин, и Луффи не искал Зоро, чтобы повиснуть на нем и поведать о какой-то суперкрутой штуковине, которую только что заметил. По правде говоря, для повисания на нем годился любой накама будущего Короля Пиратов.
— Мадемуазель так мила, — Брук откушивал что-нибудь со шведского стола, звучно рыгал и возвращался к прерванной игре на музыкальном инструменте: он-то на приемах никогда не сидел без дела.
— Этот мечник — полный засранец, — Санджи кипел от ярости. — Как он смеет похищать мою Робин-тян?!
— Притом с завидной регулярностью, — поддакивала Нами. — По-моему, эти двое освоили Сору и не признаются. Так быстро исчезать даже я не умею!
— Я тоже, — кивал Усопп.
— А? А? О чем это вы? — подпрыгивал Чоппер.
— Смотри, Геркулес! — Луффи демонстрировал ему свежепойманного жука или еще какое чудо природы, и вопрос окончательно затухал.
Где-то в коридоре, в укромном местечке, Зоро и Робин начинали свой извечный ритуал. Сперва Зоро избавлялся от пиджака и расстегивал жутко мешавшую ему закрытую рубашку; потом Робин бралась за его ослабленный галстук и, слегка потянув на себя, вовлекала в первый поцелуй. На каблуках она была заметно выше него, и это тоже создавало помехи — до определенного времени.
Позже, уже вернувшись на «Санни», уставшие, они просто лежали, обнявшись, и молчали.
Робин вспоминала запах свернувшейся крови, который жжет глаза, и чужие слова, полустертые временем: «ты приносишь ему беду».
Первым молчание всегда нарушал Зоро:
— Посмотри на меня.
И она смотрела, на него, сквозь него, далеко-далеко, куда он сам бы не рискнул заглядывать, — а потом улыбалась.
Робин нравилось то, что она видела.
Автор: Laora
Фандом: One Piece
Пейринг/Персонажи: Зоро/Робин, Мугивары
Категория: гет
Размер: драббл, 928 слов
Рейтинг: PG-13
Жанр: романс
Краткое содержание: От пледа до молчания, от молчания до танго.
читать дальше1. Плед.
Погода была не самой подходящей, чтобы читать на улице. С закатом начало холодать. Пока ее нынешние товарищи ужинали, переговариваясь не так оживленно, как обычно, и не упоминая о недавней встрече с адмиралом Аокидзи, Робин читала чуть в стороне, за столом, который ей принес Чоппер. Следовало зайти в палатку, взять что-нибудь из одежды, чтобы не мерзнуть...
Угасающий свет загородила знакомая фигура. Робин подняла голову: к ней, чуть пошатываясь от неумеренного количества выпитого, подошел Зоро. Уронил ей на колени скрученный в рулон плед:
— Укройся.
И ушел с таким деловитым видом, будто его ожидала как минимум сотня не поверженных врагов.
Робин посмотрела на плед. Потом — на спину удаляющегося Зоро; негромко рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
Это «Укройся» что-то ей напомнило: Робин могла бы поклясться, что лицо Зоро сейчас краснее помидора.
— Только слабые сердцем простуживаются, а? — сказала тихо, не сводя взгляда с его спины.
«Да, я стала слаба сердцем с вами. Слишком счастлива: так не бывает.
Простите».
Плед был с цветочным орнаментом — единственный из всех, что имелись на «Мерри». За время совместных посиделок на палубе Зоро успел запомнить, в какой плед кутается Робин, если ей холодно.
— Спасибо, мечник-сан, — окликнула, разворачивая этот плед и укрываясь им, будто королевской мантией.
Уходивший Зоро поднял руку — дескать, ничего особенного.
2. Молчать.
Ророноа Зоро не умел врать.
Он не помнил в точности, с чего все началось — может, с того раза, когда он обливался водой в жаркий день, а Робин смотрела. Ей было «завидно», как призналась позже, смеясь; ему — неловко.
Она была фруктовиком и слабела от воды, поэтому старалась погружаться в нее только находясь в относительной безопасности. Зоро не отрицал, что способности фруктовиков бесценны, но сам к таким не стремился. Недостатки казались ему более весомыми.
— Пока я в этой команде — никогда не съем дьявольский фрукт, — усмехнулся Зоро тогда. — Надо же кому-то вас, фруктовиков чертовых, вытаскивать.
— «Вас»? — улыбнулась Робин.
Зоро досадливо махнул рукой: слово — не воробей, а у него и впрямь лучше всего складывались отношения с фруктовиками. По приглашению одного из них Зоро когда-то присоединился к команде...
У нее был «мокрый» голос — если только голос может таким быть. Как вода в жаркий день. Ее хотелось слушать.
Он сражался, чтобы жить, она жила, чтобы сражаться; женщина, которую невозможно забыть, одна встреча с которой заставляет стеклянные лампочки в голове лопаться со звоном: Зоро остается в темноте.
Перегорели последние предохранители; мечи в руках — у каждой вещи, у каждого человека в мире есть свое дыхание.
Отринь боль потерь — тебе это сейчас ни к чему. Ты видишь цель — так ударь, остальное — потом.
Ророноа Зоро не умел врать, даже себе, поэтому вынужден был признать, что Нико Робин для него — особенная.
До Эниес Лобби он спасал ее. Позже уже Робин возвращала услугу: то в сеть из рук поймает, уберегая от верной смерти после падения с немереной высоты, то вытащит из-под атаки очередного адмирала Дозора.
Ни времени, ни умения разговаривать по душам у Зоро и Робин не было.
Впрочем, они и без того неплохо понимали друг друга. Возможно, это понимание вылилось бы в нечто большее… Будь у них хоть немного времени.
Но времени не осталось совсем; а потом — расставание на два года.
И снова — протянутая рука в попытке вытащить из губительной воды и, после — клинки против клинков, позволь тебя защитить, Нико Робин.
И молчание.
«Мы называем это металлом».
Фигура, напоминающая амфору с выдержанным вином; статуи закрывают глаза, а среди них — она, такая же молчаливая и неподвижная.
«Я и она. И молчание между нами — металл».
Ророноа Зоро не привык проигрывать. Но в любви — не как в бою, можно лежать на диване в аквариуме и, зевая, просматривать забытую Робин книгу.
Сосредоточиться на цели. Рисковать жизнью.
«Мы называем это металлом».
А потом она как-то сказала:
— Ты стал выше, Зоро.
3. Танго на двоих.
…Официальный прием плавно перешел в сплошное непотребство.
Собственно говоря, так происходило всегда, стоило Зоро увидеть Робин в вечернем платье, а Робин — Зоро в деловом костюме. Через пару минут после этого они тихо и незаметно исчезали, бросая все трудности на своих младших товарищей плюс Санджи. И на Фрэнки с Бруком, от которых проку было и того меньше.
— А где Робин? — Фрэнки оставался единственным, кто до сих пор задавал этот вопрос. Остальные уже привыкли — даже Санджи не спешил бросаться в бой, препоручив «чертову мечнику» одну из своих наглядных мэллорин, и Луффи не искал Зоро, чтобы повиснуть на нем и поведать о какой-то суперкрутой штуковине, которую только что заметил. По правде говоря, для повисания на нем годился любой накама будущего Короля Пиратов.
— Мадемуазель так мила, — Брук откушивал что-нибудь со шведского стола, звучно рыгал и возвращался к прерванной игре на музыкальном инструменте: он-то на приемах никогда не сидел без дела.
— Этот мечник — полный засранец, — Санджи кипел от ярости. — Как он смеет похищать мою Робин-тян?!
— Притом с завидной регулярностью, — поддакивала Нами. — По-моему, эти двое освоили Сору и не признаются. Так быстро исчезать даже я не умею!
— Я тоже, — кивал Усопп.
— А? А? О чем это вы? — подпрыгивал Чоппер.
— Смотри, Геркулес! — Луффи демонстрировал ему свежепойманного жука или еще какое чудо природы, и вопрос окончательно затухал.
Где-то в коридоре, в укромном местечке, Зоро и Робин начинали свой извечный ритуал. Сперва Зоро избавлялся от пиджака и расстегивал жутко мешавшую ему закрытую рубашку; потом Робин бралась за его ослабленный галстук и, слегка потянув на себя, вовлекала в первый поцелуй. На каблуках она была заметно выше него, и это тоже создавало помехи — до определенного времени.
Позже, уже вернувшись на «Санни», уставшие, они просто лежали, обнявшись, и молчали.
Робин вспоминала запах свернувшейся крови, который жжет глаза, и чужие слова, полустертые временем: «ты приносишь ему беду».
Первым молчание всегда нарушал Зоро:
— Посмотри на меня.
И она смотрела, на него, сквозь него, далеко-далеко, куда он сам бы не рискнул заглядывать, — а потом улыбалась.
Робин нравилось то, что она видела.
@темы: Фанфикшен